Кадровый вопрос в моде: что нового. Часть 2

Рынок труда модной
индустрии, как известно, специфичен. Каковы его главные особенности и
острые проблемы? О том, что сегодня происходит на рынке труда в фэшн, мы
поговорили с дизайнерами Яной Недзвецкой (Lо, JN, Lolly), Людмилой Норсоян
(Norsoyan), Юлией Серегиной (Julia Seregina smart knits) и Татьяной
Харлановой, HR-директором бренда дизайнерской женской одежды Charuel. Во
второй части материала — о том, почему кризис — это очистительная клизма,
как выглядят модные офисы и каков так дресс-код.

Первая часть интервью — здесь.

Какими качествами должны обладать все сотрудники вашей компании?

Яна Недзвецкая: В первую очередь, высокой лояльностью
к фирме и бренду. Если человек не лоялен к фирме или ко мне лично, ему
неинтересен бренд — будь он хоть трижды профессионал, вряд ли он принесет
какую-то пользу. А вот лояльного сотрудника, который понимает ДНК бренда,
любит одежду и разделяет нашу миссия и ценности, всегда можно обучить.

Татьяна Харланова:
Замечательно, если соискатель обладает лидерскими качествами, вне зависимости от той должности, на которую он претендует – будь то работник склада или специалист топ-уровня. Наша команда априори не может состоять из тех, кто просто «плывёт» по течению.

Людмила Норсоян: Сотрудники нашей компании обладают
обширным кругозором, и не только в профессиональных вопросах, они
интегрированы в международные процессы, обладают системным мышлением и
трудолюбивы. Кроме того, это просто интересные персоны.

Юлия Серегина: Главное — честность, ответственность,
пунктуальность.

Каков дресс-код в вашем офисе? Обязаны ли сотрудники носить одежду
производства вашей компании?

Яна Недзвецкая: Несомненно, все сотрудники фирмы обязаны носить
одежду нашего бренда. Смешно было бы заниматься производством, продажей или
продвижением бренда, который не любят и не понимают сами сотрудники. Да
такие у нас и не приживаются.

Татьяна Харланова: У нас есть дресс-код – деловая одежда. Конечно,
мы влюблены в свою марку, и большинство сотрудниц являются истинными
поклонницами Charuel. Ведь стиль Charuel предполагает элегантный,
практичный и актуальный в офисе вариант гардероба.

Юлия Серегина: Сотрудники носят нашу одежду, конечно, хотя пока
только женщины. Дресс-код звучит немного смешно, т.к. у нас работа не в
офисе на одном месте, и всего-то 2-3 человека. Но, бывает, мы оговариваем,
в чем идти на встречи.

Людмила Норсоян: В нашей компании нет дресс-кода, есть пристрастие
к нашему же трикотажу.

Сколько длится испытательный срок? Выплачивается ли полная з/п новичкам?

Яна Недзвецкая: Испытательный срок у нас 3 месяца — это срок, к
которому пришли, кажется, все компании мира.

Татьяна Харланова: Испытательный срок у нас длится 2 месяца.
Предусмотрены поощрения в формате полного объема оплаты труда – для
перспективных сотрудников стажировочного этапа, проявивших уникальные
профессиональные качества с первых дней! На испытательный срок мы
устанавливаем зарплату примерно 90 проц от будущего заработка. Если
кандидат уже в первый месяц показал свою высокую продуктивность, ему
выплачивается 100 проц оговоренной зарплаты. Чаще всего так и
происходит. При таком тщательном найме к нам давно не попадают
низкопродуктивные сотрудники.

Людмила Норсоян: Если новичок во время практики принес ощутимую
пользу компании, он должен получить и вознаграждение.

Юлия Серегина: Испытательный срок составляет 3 месяца, з/п
немного ниже, чем потом.

Какие преимущества имеют сотрудники вашей компании (скидки, бесплатная
одежда и обеды, например…)?

Яна Недзвецкая: Все, кто работает у нас, особенно девушки,
практически не нуждаются в покупке одежды, сумок и аксессуаров. Все это
есть в наших магазинах. И это сотрудники могут купить со скидкой. Также мы
распродаем образцы одежды по низким ценам среди своих сотрудников, и наш
персонал часто щеголяет в уникальной одежде, выпущенной в единичном
экземпляре. У нас на фирме проходит огромное количество конкурсов. И всегда
выдаются призы в виде красивой одежды из новых коллекций.

Татьяна Харланова: Сотрудники компании пользуются значительной
скидкой на продукцию. В штате компании работает тренинг-менеджер, и у
сотрудников есть возможность повысить свой личностный и профессиональный
уровень.

Людмила Норсоян: Наше основное преимущество – интересная работа и
связанные с ней интересные путешествия, в которые превращается каждая
рабочая командировка.

Юлия Серегина: Одежда для сотрудников – бесплатно или по
себестоимости.

Сколько всего сотрудников работает в вашей компании на сегодня? Были ли
сокращения в условиях кризиса?

Яна Недзвецкая: У нас штат около 250 человек, и мы никогда не
проводим сокращения. Мы просто никогда не набираем ненужный или лишний
персонал. Наоборот, как правило, во времена кризисов, мы ищем еще более
продуктивный персонал.

Татьяна Харланова: В нашей компании работает более 600 человек, и
нам удалось пройти кризис без серьезных потерь. В коллективе каждый
сотрудник на своем месте, сократить кого-либо не представляется возможным.
Мы не «раздуваем» штат, не берем на работу «лишних» сотрудников. В кризис,
наоборот, есть прекрасная возможность найти профессионала, так как
интересных соискателей больше.

Людмила Норсоян: В нашей компании работает 4 человека, сокращать
некого, все профессионалы, все соответствуют своим рабочим позициям.

Юлия Серегина: Да, сокращения были. В кризис у меня остался
бухгалтер, водитель и кладовщик. Пришлось обходиться без постоянного
арт-директора и управляющий директор, к сожалению, не справился. Но
благодаря этой ситуации мне удалось многое в бизнесе переосмыслить,
оптимизировать. Сейчас в моей команде несравнимо более профессиональные и
модные люди! И к тому же приверженцы моего бренда, которые пришли сами со
страстным желанием развивать дело, брать на себя ответственность за
результат и делая скидку на невозможность пока полноценно и стабильно
«получать получку» в отличие от предыдущих разбежавшихся в трудную минуту
кадров.

Как выглядит ваш офис (интересные элементы и особенности)?

Яна Недзвецкая: Наш офис, конечно, на наш взгляд, самый красивый
среди всех офисов Москвы. Важно, что он очень уютный и стильный. У нас
потрясающе красивые фотографии везде, стильные и модные баннеры. У нас есть
своя небольшая фотостудия, что позволяет нам производить огромное
количество качественного контента — фотографии, видеоролики и т.д.

Татьяна Харланова: Наш офис находится в районе Таганской площади,
и это позволяет ежедневно вдохновляться красотой нашего города и быть
мобильными – персонал и партнеры с любого конца Москвы могут легко
добраться до нас. Самое важное – это комфортные условия труда: панорамные
окна позволяют лучам солнца проникать в помещение, создавая приятную
атмосферу. Собственная фотостудия даёт возможность создавать качественный
production. Большой showroom позволяет демонстрировать партнерам последние
коллекции.

Юлия Серегина: Мой офис расположен в прекрасном зеленом
Новогорске. Такой «эко-офис».

Людмила Норсоян: Наша камерная рабочая резиденция располагается,
как и Fashion Factory, в Культурном Центре ЗИЛ, это белоснежные
пространства, маркерная стена, на которой мы пишем и рисуем, полки с
трикотажем и маленькая, но укомплектованная нераспространенными изданиями
библиотека.

Какова корпоративная жизнь в вашей компании (мероприятия, праздники,
традиции в течение рабочего дня)?

Яна Недзвецкая: У нас проходит каждый месяц Модная среда, как для
гостей, так и для персонала. Мы выезжаем на корпоративные мероприятия —
это, как правило, не скучные ресторанные посиделки, а какие-то спортивные
мероприятия — рафтинг, путешествия по России, «стрелялки», большой теннис
и т.д. По пятницам у нас всегда весело — все вместе мы едим арбузы и
фрукты летом и вкусные пироги зимой. Но все-таки больше налегаем на
фрукты. Для нашего бизнеса нужна хорошая форма и желательно ноль калорий.

Татьяна Харланова: Мы рады собираться вместе в теплой атмосфере
«по поводу и без» в нашем любимом ресторанчике. Периодически мы выезжаем на
увлекательные развивающие тренинги, где даём волю эмоциям и становимся
настоящей командой.

Людмила Норсоян: Мы просто живем, работаем и радуемся всему, что
происходит успешного. Это напоминает скорее теплое товарищество, чем унылый
корпоратив.

Юлия Серегина: У нас каждая встреча как корпоративное мероприятие.
Мы проводим время, обсуждая что-то в кафе, гуляя по магазинам. А в
остальное время каждый работает дома или там, где ему удобно.

Рынок труда модной индустрии, как известно, специфичен. Перечислите главные
его особенности и острые проблемы?

Татьяна Харланова: Уровень подготовки специалистов в профильных
заведениях не отвечает современным требованиям, выпускники не обладают
достаточным уровнем практических знаний и, по факту, совершенно не готовы к
работе. Самая острая проблема – расхождение теории и практики. Можно было
бы решить эту проблему, внедрив студентов на производство на более
длительный срок.

Людмила Норсоян: Острая проблема индустрии моды во всем мире —
кадровый вопрос, особенно в технических специальностях. Обрушенная система
профессиональной подготовки швей и портних, громоздкое бессмысленное
псевдо-образование дизайнеров, слабая подготовка управленческих и
экономических кадров – все привело к системному кризису в индустрии моды.

Юлия Серегина: Выделю основные проблемы. Во-первых,
относительная изолированность России. Даже при отсутствии
сырьевой и производственной базы можно наладить работу при условии
партнерского взаимодействия со странами, являющимися глобальными
поставщиками на мировом модном рынке. Страны-поставщики, такие как Италия,
Франция, многие другие участники Евросоюза, а также Азии, могли бы все это
восполнить. В США ведь тоже нет особой производственной базы. И в
Великобритании нет. Но дизайнеры в этих странах есть, да еще какие
успешные! Производств нет во многих модных столицах. Однако
российскому дизайнеру пока взаимодействие с ними обойдется значительно
дороже и сложнее, чем европейским или американским коллегам. Я имею в виду
ввозные пошлины, высокую стоимость на пересылку образцов, особенно срочную,
непрозрачность процедуры экспорта для дизайнеров, производящих маленькими
партиями. Вторая проблема: государство – «вне моды».
Искусство, культура и мода – показатель уровня развития и благосостояния
общества. Для того, чтобы дизайнеры развивались, нужна поддержка со стороны
правительства страны. У нас очень немного, практически нет поощрительных
программ, грантов, госзаказов, в конце концов. Все как-то в тени,
зашифровано. В идеале в учебниках по моде должны быть перечислены все
возможности для успешного стартапа – со всеми контактами и прочими
подробностями (я подобные книги покупала в Нью-Йорке). В России пока нет ни
таких «прикладных» книг, ни программ, о которых там можно написать. Это я о
материальной поддержке. Но и моральная также важна – когда я, например,
выиграла конкурс для молодых дизайнеров в рамках недели моды в Берлине, ко
мне лично подошел мэр Клаус Воверайт – поздравить. Я о том, что пока
ментально в России не сложилось отношение к дизайнерам как к какой-то
значимой профессии, а к моде как к важной индустрии. Да, тому есть
множество логичных объяснений, но факт остается фактом – для взращивания
талантов необходима хорошая почва, которой просто нет.

Следующая проблема — отсутствие международной школы моды.
Для того чтобы взаимодействовать с глобальной индустрией (что, за
отсутствием локальной, жизненно необходимо дизайнерам), нужно говорить с
ней на одном профессиональном языке, понимать систему работы. Давать
понятные брифы и техзадания поставщикам; ориентироваться в системе работы
международных байеров, уметь с ними и взаимовыгодные отношения наладить, и
правильно эти отношения оформить. Основам фэшн-бизнеса должны учить в
университетах. Опять же – давать студентам «пароли и явки», показывать
реальные возможности, а не просто теорию. Далее — инвестиционный
климат. Деньги на развитие своего проекта сложно получить всегда и
везде. Но инвестиционный климат в России особенно неблагоприятен. Особенно,
что касается сферы малого бизнеса, и уж тем более такого «полубизнеса –
полуискусства», как мода. Да и откуда быть инвесторам в моде, если
индустрии моды нет. Ну и, конечно, дефицит профессионалов.
Как в сфере производства, так и менеджмента. За отсутствием бюджета на
привлечение в свой проект профессионалов, дизайнер и его команда могли бы
обращаться за профессиональными консультациями. Однако сфера консалтинговых
услуг и «фриланс коучинга» или наставничества в области ведения бизнеса не
отличается разнообразием и в большинстве своем стоит очень дорого. Что
касается профессиональных производств, отшивающих образцы и небольшие
партии по приемлемой стоимости – их также можно сосчитать по пальцам.

Сейчас в кризис какие проблемы усилились и стали еще больше
заметны?

Яна Недзвецкая: Для успешного бренда нет никаких проблем. И кризис
только помогает очистить рынок от случайных и слабо работающих фирм. Как
раз те, кто успешно работал все годы, производил качественную и красивую
одежду, сейчас выиграл. А те, кто работал только на собственную прибыль и
плевал на клиентов — закрылись или на грани закрытия.

Татьяна Харланова: Так как мы работаем с европейскими тканями и
фурнитурой, повышение курса валют очень сильно повлияло на наш бюджет. Вес
ткани в себестоимости продукции занимает значительную роль, а позволить
себе использовать российские ткани, к сожалению, мы не можем — качество
изделия превыше всего.

Людмила Норсоян: Кризис — это очистительная
клизма, которая выявила и ускорила естественные процессы разорения
нежизнеспособных предприятий и роста осмысленных талантливых предприятий в
моде.

Юлия Серегина: Все вышеперечисленное, плюс нам стали очень
задерживать или вовсе не проводить оплаты наши заказчики. К сожалению, даже
пришлось заводить несколько судебных процессов и забирать свой товар у
недобросовестных контрагентов, чья недобросовестность достигла наивысшей
точки в кризис.

Если сравнивать Россию и другие страны — в чем разница в кадровой политике
в модной индустрии?

Юлия Серегина: Я пока не знаю, и мне интересно это самой.
Возможно, в ближайшее время я смогу вам об этом рассказать. Есть
соответствующие планы.

Яна Недзвецкая: В России мы довольствуемся тем, что осталось на
от нефтянки, газовой отрасли и металлов — там наиболее высокие зарплаты в
России. Еще тьма чиновничьего класса оттягивает огромное количество
профессионалов. А в Америке в этой индустрии работают специалисты
высочайшей квалификации, пока нашим кадрам до них очень и очень далеко.

Татьяна Харланова: К примеру, поскольку мы достаточно тесно
сотрудничаем с турецкими производствами, можем сказать, что Турция — страна
традиционных производителей одежды и текстиля. Россия уступает не только по
объему производства и экспорта, но прежде всего, по количеству учебных
заведений швейного и текстильного направлений. Если в России средний
возраст швеи – 50 лет, то в Турции — около 25-30. В Турции столь заметный
прогресс этой индустрии идет за счёт поддержки государственных программ.
Профессия швеи-конструктора очень почётна, в отличие от нашей страны.
Радует, что в последнее время появляются достойные молодые дарования из
регионов России, которых нам удаётся находить и интегрировать в компанию.
Они становятся весовым вкладом, и мы по достоинству оцениваем их труд.

Людмила Норсоян: Кадровая политика в России и в мире одинакова:
везде острый дефицит и методичная охота на толковых специалистов любого
уровня, от самых ординарных технических должностей до ключевых творческих и
управленческих позиций. Специфика в нашей стране очень интересная – в
индустрию пришло поколение энергичных, талантливых и толковых ребят, за
ними — будущее.

Текст: Наталья Попова, FashionUnited

Adblock detector